Курс на восстановл ение авторитарн ой власти в России..pdf

Год — вполне достаточный срок, чтобы различить контуры нашего «нового» политического курса. Это — подавление Чечни, борьба за установление государственного (президентского) контроля над СМИ, начавшаяся с введения цензуры на информацию о чеченской войне и продолжающаяся в борьбе с НТВ. Это — централизация госуправления, ограничение независимости глав субъектов федерации, уравнивание в правах национальных республик и русских областей, создание института президентских «наместников», ликвидация Совета Федерации как корпоративного органа, способного ограничивать президентскую власть. Это — борьба с «олигархами» за подчинение президентской власти крупного бизнеса. Это — «центристская» позиция власти, одинаково дистанцирующаяся и от «левых», и от «правых», опора на спецслужбы и «силовиков». Во внешней политике — подбирание обломков советской сферы влияния вроде Северной Кореи или Ирака. В целом это — курс на восстановление традиционного для России контроля авторитарной власти над обществом. Новая государственная символика, соединившая российско-имперские и советские символы, вполне адекватно отразила суть этого курса. Путинская Россия объявляет себя исторической преемницей двух империй, третьей ипостасью Великой России. Это направление развития — совершенно естественно. По воле случая человек, очевидно, не имеющий никаких «особенных» личных идей, становится носителем громадной президентской власти, ограниченной хаосом и беспорядком, унаследованными от прошедшей революционной эпохи. Что делать этому человеку? Ясно, что наводить порядок. Во-первых, этого хочет и просит весь народ, уставший от пережитой революции. Во-вторых, идея порядка прекрасно компенсирует отсутствие других идей, наведение порядка легко заменяет любую работу. Но что такое порядок? Образы порядка у разных наций и разных людей — разные, сформированные историей этих наций и биографией этих людей. Что для американцев — порядок (суд над президентом за невинные сексуальные шалости, и изнурительная тяжба из-за нескольких сотен избирательных бюллетеней), то для нас — сумасшествие. Наш образ порядка дан нашей историей теми двумя империями, у которых Путин позаимствовал символику и инвариантные элементы которых он стремится воскресить в третий раз. Чем жестче подчинение авторитарному властителю и чем слабее зависимость, подчиненность этого властителя кому бы то ни было (народу, партии, сословию) — тем больше порядка. Этот же образ подсказан и личным опытом нашего президента — выходца из организации, осуществлявшей охрану власти от общества. Поэтому путинский курс выглядит совершенно естественным и в своей естественности даже «неинтересным». Но эта же естественность под иным углом зрения может предстать чем-то вроде рока античной трагедии, как действие каких-то таинственных сил. В политической банальности мы можем увидеть воплощение древнего мифа. В самом деле, на путь восстановления традиционных для России и совершенно не «европейских» форм жизни вступает общество, которое совсем недавно стремилось, от этих форм уйти и стать «нормальной европейской страной». Более того, мы и сейчас от этого стремления «к Европе» не отказались, и многие сторонники Путина до сих пор верят, что именно этим путем мы туда и придем. Возникает образ какой-то потусторонней силы, которая водит нас по кругу. Как в анекдоте об оружейном заводе, который как не конверсируй, а всё равно получается пулемет. При этом все вроде бы знают: путь, на который мы встали, Россия проходила уже дважды, и оба раза он приводил её к краху. Все то, что сейчас стремится воскресить Путин, в Российской империи и СССР было с избытком. «Вертикаль власти» при царях и генсеках была такой, какой не будет.