224 / Петербургский книговик
НЕВА 2’2019
змеиные пути расселения коммуналки в смердящем доме на болоте. Жизнь удалась?
А то! Немыслимыми правдами и неправдами, о которых лучше самому прочесть в этой
замысловатой истории московского нежития, герою удается победить кошмары под-
земного мира и, как в сказке, выйти живым и преображенным из тяжких испытаний.
Собственно, вся затейливая история сия направлена на преодоление названия: «Не-
жить». Не жить? Нет, жить и побеждать! Ибо, может быть, лишь в этом и состоит
смысл нашего всеобщего пребывания «на краю небытия». Однако ключевое для под-
земного мира словечко «нежить» развертывается разными смыслами, означая некую
границу (не)бытия и разделяя нижний и верхний его миры. «Когда вертикаль духа
разрушена, когда с неба ушел сторож, наблюдавший за Россией, то рухнули все скре-
пы». Произошедший раскол и влечет торжество нежити, коя по Далю есть «все, что не
живет человеком, что живет без души и плоти, но в виде человека».
Густо населенный нежитями подземный мир, в котором барахтаются в житейских
нечистотах алкаши и бандюги, шлюхи и мошенники, противопоставлен в повести миру
Большого времени — героям семейной хроники автора, жившим духовными ценностя-
ми и заслужившим бессмертие в его памяти. Босховский карнавал Хаоса постепенно
вытесняется светлым ликом Мадонны с младенцем — жены с дочерью, ради которых
и вступает в сражение с нежитями герой. В аллегорическом плане это сражение было
воспринято критикой как трагедия нашей интеллигенции, брошенной государством
в разлом 90-х на волю бесчеловечных сил.
Да живем ли мы или вовсе не живем, если вынуждены заниматься постоянной бы-
товухой и мелочной борьбой за существование? Если барьер между миром духовным
и низменно-телесным столь непреодолим, если заборы между социальными стратами
столь охраняемы и если существование пишущего и мыслящего человека вытеснено
в некое интеллектуальное гетто, имеющее мало общего с махровым торжеством плот-
ской материи?! В этом, может быть, основной, остросоциальный смысл фантасмагории
от воскресшего из нежити и — всей новой книги современного философа и писателя.
Алла БОЛЬШАКОВА
УСТРОЙСТВО СТИХА
Владимир Пучков. Косточка мира. Владимир, 2017.
«Устройство» — объяснимо, но почему же «стиха», а не стихов? А дело все в том,
что, читая сборник избранного, все больше убеждаешься, что поэт пишет будто бы одно,
но очень большое стихотворение, не отвлекаясь по ходу письма на другие многочис-
ленные и различные темы. Стихи В. Пучкова образуют внутренне целостное единство,
поэту надо мысль разрешить: человек и окружающий мир, где и прохладен свет, и зем-
ля тверда; окружающий мир и Бог, где Акустический холод ночного леса...; Бог и чело-
век (Меня прислали, словно очевидца). Обозначение «Бог» часто встречается в стихах
поэта, и это не случайно. Под этим словом подразумевается великая тайна бытия, по-
чему и отсутствует разъяснение, тайна должна оставаться тайной.
Устройство стиха, каково оно, в чем заключается? Ответим так: это природный мир
и в конце — афоризмом или почти афоризмом — итоговая мысль. И прекрасен мир, —
только это значит, / Что звучит он слитно, а не раздельно!; То же самое спросишь —
тебе ответит / За давно ушедших, за вновь идущих; И прохладен свет, и земля твер-
да, / И ключами ходит по ней вода. / И мелькают птицы, боясь присесть, / Словно вид-
но им, что за этим есть. Поэтический афоризм особый. Он начинает жить отдельно от
НЕВА 2’2019
Петербургский книговик / 225
стиха, но и в стихе он на своем законном месте, итожит строфу. Замечательно сказа-
но: Даже если неба совсем немножко, / все равно его бесконечно много! Вот еще находка:
бережные руки: И кто поднимет нас на бережных руках, / Когда пройдем с тобой послед-
ние ступени? Афоризм бывает развернутым: Я был глазами мира, глубиной / Его зрач-
ка, всех тайн его искомых! // Я видел, как клубятся облака, / И то, что заставляет их
клубиться. / Как будто в этот мир издалека / Меня прислали словно очевидца. Афо-
ризмы вырази
